кривое отражение
"Я твердо убежден", - писал он, - "что вы в совершенстве овладели искусством оральных..."
Нет, не так. Он отложил ручку с золотым пером и подошел к окну. "Людишки", - подумал Петр Карлович, глядя на город через прочное стекло, - "все копошатся там, торопятся куда-то".

У него не было ни друзей, ни жены, а подчиненные его побаивались. Совсем недавно он начал думать, не заняться ли ему политикой, но для этого надо было сменить одиночество на семейный очаг. И вот в понедельник, в девять утра ему принесли каталог невест, и он принялся писать письмо одной из них, так как она проживала в другой стране. Лирическое письмо не складывалось, а времени оставалось мало: расписание дня было очень плотным. Петр Карлович нервничал.
Привычным нажатием кнопки он вызвал секретаршу, которая тут же появилась в дверном проеме, как волшебная фея: юная блондинка с безупречным макияжем, белыми манжетами на рукавах и в юбке чуть выше колен.
- Проходите, Нионила Георгиевна.
Жестом он указал на копию какой-то известной скульптуры возле себя, и наблюдал, как грудь идеальной формы слегка подрагивает под одеждой, пока она идет к нему через кабинет. Она тихо остановилась в двух шагах от него и равномерно дышала.
- Скажите, Нионила Георгиевна, - он заложил руки в карманы брюк, но тут же вынул их, - как это все происходит? У женщин с мужчинами. - Он приложил кончики пальцев одной руки к кончикам пальцев другой. Увидел легкое недоумение на ее лице. - Хорошо. Давайте представим, что мы с вами видим друг друга впервые. Понимаете?
Она дважды хлопнула ресницами.
- Да, Петр Карлович, я поняла.
Подошла к нему вплотную и начала аккуратно опускаться на колени. Он перехватил ее руки.
- Нет-нет-нет, я сейчас не об этом. Это, как обычно, в три. Ну что же вы, путаете мне расписание.
Он помог ей подняться на ноги. Она поправила манжетку на левой руке и снова с готовностью смотрела на него.
- Я вас знаю, как девушку опытную и инициативную. Мне надо кое-что узнать. - Он начал ходить по комнате и она одернула юбку вниз. - Люди встречаются, люди разговаривают. Они о чем-то разговаривают, понимаете? - Он развернулся на каблуках и под ним скрипнул отполированый пол. - Мне надо знать, о чем.
Она автоматически ответила на его улыбку и спросила:
- Узнать, о чем разговаривают сотрудники?
- Нет. О чем разговаривают люди на первом свидании. Ну, вы понимаете?
И он опять сложил кончики пальцев рук вместе. Она вдруг вдохнула так глубоко, что грудь приподнялась вверх.
- Аааа, - сказала она, - да, поняла. Они могут говорить о фильмах, например.
- О каких?
- Ээ. Я не знаю, Петр Карлович. Может подготовить список?
Уголок рта у Петра Карловича нервно дернулся в сторону. Он шумно выдохнул.
- Не надо. Идите, Нионила Георгиевна. - Посмотрел на ее ноги в чулках. - Идите, идите!
Торопливый стук каблуков стих за дверью и он снова вернулся за рабочий стол.
"Никакая женщина", - думал он, подпирая лицо рукой, - "не сравнится с куском хорошей грудинки. Мне надо закончить это письмо к двенадцати." Петр Карлович нервно постучал пальцами по столу и остановил взгляд на пресс-папье с зеркальной поверхностью. В ней, среди прочих предметов, криво отражался он сам, и казалось, что отражение улыбается.
Что смешного, думал он. Что смешного?